Благодарю, эрэа
Convollar, эрэа
katarsis, эрэа
Карса! 
Какой богатый на отзывы день!
Ангерран не может не понимать, что служит кровавой королеве, но он обязан ей служить. Страшный выбор. Боудикке морально проще, она на стороне своей страны, но война с Арвернией не принесёт покоя Арморике.
Ангерран понимает, в его роду обиженных умом нет. И старается служить, по возможности, Арвернии, а не Розамунд. Но его отца та все равно сломала. Поглядим, что ждет Ангеррана-младшего.
Боудикка тоже знает, что идет на верную гибель. Но она готова к такой судьбе, ибо альтернатива для нее гораздо хуже.
Нет, ну, Розамунд - это что-то запредельное! Начать интриговать против собственных детей - это уже не в какие ворота! А точно с ума сошёл её муж, а не она? Или дело вовсе не в любви к младшим детям, а в том, что они молоды и ими управлять легче? И конечно, от такой королевы нужно бежать, куда глаза глядят. Но Арморика - не корабль, и отчалить не может. Вот и приходится воевать. Но как же жаль, что они опять проиграют!
Похоже, что она и с собственными детьми обращается по принципу "разделяй и властвуй". Отчасти дело и в том, что управлять легче, но также и в том, что Ангерран IX и другие ее младшие сыновья рождены в законном браке, следовательно, более легетимны в качестве королевских наследников.
Там, где некуда бежать, остается лишь сражаться. Это более достойное занятие для человека.
Всё страшнее и страшнее. А началось с, казалось бы, малости - желания Фредегонды не расставаться со своей дочерью. И если Фредегонду ещё можно в чём-то понять, хотя и не оправдать, то дочь её - нет. Такое впечатление, что Розамунд изначально чёрная вейла. Интересно, как бы всё сложилось, если бы Хильперик изначально женился на Розамунд? А если бы Розамунд всё же выдали замуж, но не в Моравию? Ещё хуже с детьми Розамунд. Она же сама взращивала в старшем сыне честолюбивые устремления. А потом вынуждает подвинуться перед младшим братом.
И ещё интересен один момент. Нам показывали, что Фредегонда в юности видела будущее (частично) в источнике вейл. Она никогда больше не пыталась этого сделать? Не предвидела, чем обернётся её преданность дочери? Или сознательно шла на поводу у Розамунд?
Увы! Действительно, Фредегонда превзошла по властолюбию и изощренной жестокости Паучиху, но Розамунд превзошла и маменьку.
Если бы Хильперик сразу женился на Розамунд, ей бы, может быть, не пришлось совершать преступлений, но муж у нее наверняка все равно был бы под каблуком. А вместе с ним и весь двор. И вполне могло быть, что она и при таком раскладе сочла бы необходимым кого-то убрать, от кого-то избавиться. Паучиха вот была законной королевой с самого начала, и что? Почивать на лаврах Розамунд вряд ли стала бы.
А другого жениха ей не хотелось. Да и смотря каким тот оказался бы. Если решительным и с сильной волей, и при этом в меру обходительным, чтобы понравиться ей - были бы шансы ее обуздать. Как у Святополка. Но мы не знаем всех правителей подходящего возраста, имелись ли среди них достаточно сильные личности.
Фредегонда, как и в юности, видела будущее именно что частично. То есть, могла увидеть, например, что Розамунд должна остаться в Арвернии, впоследствии - что она станет королевой, но не видела, к каким последствиям это приведет.
Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)
Вечером, во время того же тревожного и пламенного заката, герцогиня Боудикка вместе со своей бабушкой Груох вышли на балкон, откуда открывался такой чудесный вид на весь Чаор-на-Ри. Это был тот самый балкон, где некогда любил сидеть престарелый наместник Арморики, принц Сигиберт Древний, еще во времена королевы Гвиневеры.
Теперь отсюда любила смотреть Боудикка Брокилиенская. Стоя возле балкона, она глядела вдаль, на прекрасный Чаор-на-Ри. Отсюда город был виден, как на ладони. Герцогиня разглядывала замки знати и круглые хижины, крытые тростником, по древнему образцу жилищ армориканского простонародья. Она видела издалека затихающую к вечеру бойкость городского торга, и запоздалых прохожих, возвращавшихся по домам. Видела роскошные городские сады и величавую священную дубраву за городом, где служил ее дядя Мирддин. Взгляд Боудикки устремился на запад, где в лучах закатного солнца пылала широкая гладь реки Леджии, словно вода могла гореть. Закат пылал вполнеба, словно светлый Луг сегодня сражался с неведомыми враждебными силами, и неистовое пламя освещало весь город.
Бабушка Боудикки, герцогиня Груох, тоже смотрела на закат. И, сидя в кресле, тяжело покачала головой. Ибо видения пожирающего пламени приходили все чаще, становились все яснее! Пламя явилось ей сегодня утром, после встречи с Ангерраном Кенабумским. Она желала умыться, но, когда служанка подала ей воду в ковше, старая герцогиня едва сдержала охвативший ее страх: ей привиделось, что в ковше налита не вода, а бушующее жгучее пламя.
И вот, теперь этот неистовый закат вновь повторял видение, только гораздо шире, сильнее и страшнее. В закатных лучах пылала не только Леджия. Вся западная часть города, лежавшая вблизи реки, словно колыхалась в струящемся огненном мареве. Если бы не жители, что вели себя, как обычно, не ведая никакой опасности, можно было бы решить, что город в самом деле объят пожирающим пламенем. Пока, однако, все было спокойно.
Но Груох знала, что это пылающее небо - грозное знамение для всех "детей богини Дану"! Уж она-то достаточно много видела предвестий бед для самых близких людей. Но они делали то, что должны были делать, и никакие предвестия не могли заставить их отступиться. И она, Груох Плакальщица, сжимала сердце в горсти и провожала в вечный путь своего супруга, сыновей, внуков, а сама продолжала жить. И видеть...
И вот, теперь закат, объявший пламенем реку и город, внушал ужас герцогине Груох. Она пока не знала, что сулит это зарево: погребальные ли костры "детей богини Дану", или действительно - пожар в древнем Чаор-на-Ри, или же истребительное пламя войны. А быть может - все это вместе? В одном Груох точно была уверена, дожив до семидесяти одного года: ее видения всегда сбывались, и всегда обещали большие бедствия!
Наконец, Боудикка, вдоволь насмотревшись на закат, обернулась к бабушке и проговорила, прервав ее размышления:
- А все же, я рада, что к нам приехал послом арвернского короля именно граф Кенабумский, потомок королевского рода Арморики! Любого другого посланца, вздумай он повторить столь наглые речи, я бы тотчас отправила восвояси! Но графу Кенабумскому я глубоко сочувствую, ибо он достоин служить лучшему государю, чем те, что правят Арвернией нынче! Он унаследовал лучшие черты своего знаменитого рода. Как и его отец и дед, он вынужден служить королям, что вовсе недостойны ни трона, ни таких мудрых советников!
Перед глазами Груох до сих пор горело пламя, и она едва вышла из пророческого транса, чтобы выслушать, о чем говорит ее внучка.
- Род графов Кенабумских выбрал служить Арвернии. Давно, еще со времен старшего Ангеррана, первенца таниста Карломана. Они обрекли себя не на лучшую судьбу: их губят те, кому они служат. Трудно быть голосом разума, когда все слушают только Фредегонду и Розамунд! Но, быть может, выбор графов Кенабумских однажды еще оправдается в историческом будущем. Порой историю меняет всего один удар клинка или вовремя сказанное слово... И тогда и арверны, и "дети богини Дану" благословят выбор графов Кенабумских!
Боудикка кивнула, взяв своими твердыми ладонями, привыкшими к тетиве лука и рукояти меча, холодные от волнения руки бабушки.
- Ты права, моя мудрая бабушка! Я и не надеялась, что граф Кенабумский перейдет к нам. Быть может, именно потому он особенно достоин уважения, что служит Арвернии, а не ее королю! Если нам доведется сражаться, я прикажу своим воинам щадить потомка таниста Карломана.
Груох тихо вздохнула, зная, что Боудикка не откажется от своих воинственных замыслов, даже если точно будет знать, что война с Арвернией принесет ей гибель.
***
Тем временем, на кургане королевы Гвиневеры стояли граф Ангерран Кенабумский и принц Адальрик Приемыш, выросший в семье родителей Ангеррана. Они глядели, как пламя заката догорает на кургане, словно там все еще пылал погребальный костер. Он долго не желал таять в небе в этот длинный летний вечер, и двое мужчин хорошо видели лица друг друга.
- Я рад, что смог еще раз встретиться с тобой, Ангерран, пока мы можем еще повидаться мирно, а не на поле боя, - проговорил принц Адальрик, последний уцелевший из сыновей короля Хильперика Сварливого от его первой жены, Кримхильды Лебяжьей Шеи.
Ангерран кивнул своему названому младшему брату:
- Быть может, это последняя наша мирная встреча, - проговорил он.
Адальрик вздохнул и протянул родичу руку.
- Вполне возможно! Ведь все идет к восстанию и большой войне. Боудикка не могла согласиться на требования арвернского короля, - он взглянул на Ангеррана с невольным упреком.
Граф Кенабумский склонил голову перед родичем.
- Я выполнил свое обязательство, и только. Не думай, что сам я желаю войны, что будет величайшим бедствием для обоих наших народов! Но, если ее не избежать, значит, остается лишь принять жребий Норн, как подобает. Даже Владыки Асгарда не спорят с судьбой! - и он, в свою очередь, пожал руку названому брату.
Тот кивнул, принимая судьбу, которую равно чтили арверны и "дети богини Дану".
- Ты прав! Мы сумеем принять достойно, что бы ни выпало на нашу долю. В том же, что зависит от нас, постараемся щадить друг друга, если доведется столкнуться на поле боя.
Граф Кенабумский непроизвольно содрогнулся, представив их встречу среди кровавой сутолоки сражения.
- О, не приведи мне, Всеотец Вотан, встретиться, как враг, с тобой, моим названым братом, за которого отдала жизнь моя мать! Тогда судьба моего отца, что убил себя, чтобы не участвовать в кровавых интригах коварной Розамунд, окажется еще не самой тяжкой...
- Я верю, до этого не дойдет! - Адальрик раскрыл объятия Ангеррану, и они крепко, порывисто обнялись.
После этого граф Кенабумский немного приободрился и спросил, пытливо взглянув в глаза названому брату:
- Ну а ты целиком и полностью будешь с "детьми богини Дану", когда начнется война? Я хочу сказать - твоя душа и твое сердце принадлежат им?
Адальрик спокойно улыбнулся ему в ответ.
- Я нашел здесь себя, и я счастлив с моей победоносной Боудиккой! Не думай, что лишь страх перед Розамунд Кровавой побудил меня воевать за "детей богини Дану". Точнее, сначала я бежал в Арморику, потому что здесь живут враги моих врагов. Но с тех пор я узнал этот мужественный народ и проникся их многовековым стремлением к свободе. Я верю, однажды они завоюют ее и создадут самостоятельное королевство, даже если не при нашей жизни! И с тех пор я приложил все возможные усилия, чтобы сделаться достойным уважения "детей богини Дану" и... и любви герцогини Боудикки! - при этих словах лицо Адальрика просветлело даже в полутьме, освещаемой последними отблесками заката. - А когда это случилось, и она меня полюбила, я стал самым счастливым на свете! Поверь мне, Ангерран: мне есть за что сражаться, и я с легким сердцем пойду в бой. Не против арвернов, но против заблудших подданных Розамунд Кровавой!
Ангерран тихо вздохнул в ответ.
- Что ж, "дети богини Дану" не в первый раз очаровывают арвернских принцев, тому пример покоится здесь! - он указал рукой на курган королевы Гвиневеры и ее супруга, Теодеберта Миротворца. - Но не только красота их женщин, но и их мужественная борьба достойна уважения, в этом я согласен с тобой! Правда, еще никто из королевского рода Арвернии не сражался за них против арвернов. Но сейчас наши правители зашли настолько далеко, что, быть может, истинное бесчестье не в их поражении, а в их успехе! Некогда, при Бересвинде Паучихе, бывший коннетабль, принц Дагоберт Старый Лис, выдал военные планы арвернов "детям богини Дану", чтобы арвернским рыцарям не досталась роль палачей. Сейчас все гораздо хуже, не стану скрывать, Адальрик! Ибо Арверния, вместе с войсками нибелунгов и адуатукийцев, сильна как никогда! Отдаете ли вы с герцогиней Боудиккой отчет в том, насколько неравны силы?
- Отдаем! - решительно кивнул Адальрик. - Но мы готовы умереть, не покорившись, если не сможем победить. Это наш выбор, и нам не о чем сожалеть!
Ангерран взглянул в глаза названому брату в сумерках умирающего дня.
- Ну что ж, тогда я и впрямь сказал тебе все, что должен был! - вздохнул он.
- Но я надеюсь, что ты еще побеседуешь со мной и с герцогиней Боудиккой перед своим отъездом? - попросил Адальрик.
- С великим желанием! - согласился граф Кенабумский.
И они вместе направились к колеснице, стоявшей поблизости от кургана королевы Гвиневеры, чтобы вернуться в город.
***
Спустя несколько дней граф Ангерран Кенабумский собирался покинуть Чаор-на-Ри. Все эти дни его принимали, как желанного гостя, устраивали пиры и охоты в его честь, ибо все знали, что он - потомок знаменитого таниста Карломана. Гостя пригласили также и на военные учения, где он имел возможность убедиться в превосходной подготовке войск "детей богини Дану".
И вот, накануне своего отъезда Ангерран прогуливался по саду вокруг замка Чаор-на-Ри, в обществе Боудикки и Адальрика, а также вдовствующей герцогини Груох.
Они незаметно пришли туда, где некогда рос Королевский Дуб, что был посажен в честь таниста Карломана и развеялся в прах после его гибели. По пути Боудикка яростно возражала Ангеррану, попытавшемуся вновь переубедить ее относительно необходимости восстания:
- Что ты напоминаешь нам о силе наших врагов, благородный граф Кенабумский? Чем сильнее враг, тем больше чести противостоять ему!
- Все же подумай, государыня: не ведешь ли ты свой народ к гибели! - мягко возразил Ангерран.
- А разве бесчестье - не та же гибель, только отсроченная на годы? - живо возразила Боудикка. - Если мы покоримся сейчас, кем вырастет следующее поколение "детей богини Дану"? Нищим, забитым народцем, привыкшим гнуть спину перед любым арверном! Мы сделаемся недостойны свободы, и к нам никогда не вернется Меч Нуады! - при этих словах воинственная дева тяжело вздохнула. - Я знаю, у нас почти нет надежды победить арвернов! Другое дело, если бы мы владели Мечом Нуады! Но, видно, время обрести его еще не пришло, и еще длится час испытаний... Значит, мой долг и судьба - показать пример своему народу, как мой храбрый отец показал его мне! - дочь герцога Морврана словно поднялась над землей, решительно проговорив: - Пример, что лучше погибнуть, защищая свою землю, чем склониться и доживать век рабом! Пример, что есть цель, за которую не жаль отдать жизнь! Розамунд Кровавой сроду не понять, с какими чувствами мы пойдем в бой!
Адальрик, идущий под руку с возлюбленной, поддержал ее, восхищенно глядя:
- Мы собрали ополчение всех кланов, как ты видел, Ангерран! Быть может, оно и не так уж велико в сравнении с воинством Арвернии, но оно осенено духом, известным лишь тем, кто защищает свою землю! Из каждой капли нашей крови прорастут новые мстители, отважные, как соколы! Всех не погубить ни Розамунд Кровавой, ни сыновьям ее! Чем более жестоки они, чем наглее нарушают клятвы о мире, тем ближе день свободы "детей богини Дану"!
И, внимательно поглядев на Ангеррана, бывший арвернский принц добавил:
- Поверь, мой дорогой родич: сейчас тем же священным чувством воодушевлены и все кланы "детей богини Дану", забыв о былых распрях! Их беззаветная доблесть не пройдет даром!
Ангерран Кенабумский, правнук таниста Карломана, задумчиво помолчал, глядя на то место, где некогда возвышался дуб его знаменитого предка. Он размышлял об отце Боудикки, Морвране Храбром, что также предпочел смерть бесчестью; и о своем отце, графе Аделарде, что принял бесчестье, и служил венценосной Розамунд, пока чаша терпения и смирения не переполнилось, и он не покончил с собой, бросившись на меч; и о двух королях, которых, одного за другим, обморочила и погубила Кровавая Королева. Чья же судьба, в итоге, оказалась лучше, о ком будут помнить с уважением? О Морвране Храбром уже теперь пели песни, не только в Арморике, но и в Арвернии, несмотря на все королевские запреты. С тех пор "дети богини Дану" только защищались, а арверны уже начинали их бояться. Ангерран не был слеп, он понимал, отчего король приказал не щадить мятежников, если дойдет до восстания...
- Что ж, желаю вам с честью совершить все, что вы задумали! - пожелал он, представив, как Адальрик и Боудикка плечом к плечу поведут "детей богини Дану" в решающий бой. - И да хранят ваше воинство все самые благие силы, ваши и наши!
А они, держась за руки, кивнули в знак согласия, улыбаясь. Они любили друг друга, и им выпала в любви величайшая радость: разделять единую цель и общие стремления, быть не только возлюбленными, но и соратниками. Они знали, во имя чего готовятся сражаться, и на душе у них было светло.
А Груох Плакальщица, молчаливо сопровождавшая свою внучку, ее избранника и их гостя, лишь тихо вздохнула про себя. Она гордилась мужеством Боудикки. Дочь ее сына Морврана, которую он так сильно любил, и не могла сделать другого выбора! Но своим измученным сердцем, оплакавшим гибель уже стольких родных, Груох невыносимо боялась за внучку. Потому что все эти дни ее не оставляли видения бушующего пламени, сулящие великие беды "детям богини Дану".
Автор
Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - IX (Прочитано 25939 раз)