Расширенный поиск  

Новости:

Итак, переезд состоялся :)  Неизбежные проблемы постараемся решить побыстрее. Старый форум доступен по ссылке kamsha.ru/forum

Автор Тема: Не забыть бы и не потерять  (Прочитано 2958 раз)

Dama

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 4013
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7223
  • Мы возвратимся туда, где мы не были прежде.
    • Просмотр профиля
Re: Не забыть бы и не потерять
« Ответ #120 : 22 Дек., 2018, 19:03:10 »

               Эрэа ann-duglas

    ГАЗЕТА "ВЕЧЕРНЯЯ ОЛЛАРИЯ"
   
Эпиграф с форума:
Объявление в газете "Вечерняя Оллария"
"Первому маршалу Талига требуется восьмой оруженосец. Предыдущие семь как-то не прижились" (Автор)

В любой уважающей себя столице просто обязана быть газета. Талиг - не исключение, "Вечерняя Оллария" - вполне себе уважаемое издание. А хотите посмотреть, как она делается? Прошу за мной.

Большая комната. Огромный стол завален кипой самых разных бумаг, придавленных грязными чашками с давным-давно остывшим шадди. Дверь нараспашку. Скрипучие стулья хаотично расставлены по комнате, на полу лежат грудой типографские гранки и доски с гравюрами. На подоконнике половину Круга назад сдох и покрылся пылью багряноземельский кактус. Это - кабинет редактора газеты "Вечерняя Оллария". А вот и он сам: худой всклокоченный человек, заткнув перо за ухо, читает какие-то листы, исписанные ровным почерком, и довольно хмыкает. Кстати, сотрудники редакции обращаются к нему уважительно - Шеф (агарийское словечко, означает большую шишку)

Шеф (удовлетворенно откидываясь на спинку стула)
- А хорошо пишет этот К.Д., Леворукий его побери.  Мутновато, правда, и все время съезжает на какие-то геополитические интересы, но для политического обозревателя сойдет. Только с заголовками беда, ну кто ж разводит такую муть на два абзаца? короче надо, яснее!
Хватает перо и скрипит им по бумаге
- Вот. Просто и с интригой "Казалось бы, при чем тут Штанцлер?". Все прочитают!
В этот момент в соседней комнате что-то с грохотом падает. Слышны раздраженные  голоса:
- Кто опять вылакал все шадди?Хех Как я теперь писать буду?
- Ызарги вы, а не журналисты, кто ж так делает...
- Да заткнитесь вы, я вычитываю!
- Кто-нибудь видел мою чернильницу? Опять сперли??
Редактор некоторое время прислушивается - кипит работа, кипит... и тоже орет в распахнутую дверь:
- Я просил шадди полчаса назад!!! Где???
За стеной возня, что-то опять падает. В кабинет залетает юный курьер и, чудом не растянувшись на пороге, плюхает чашку  начальству на стол.
Шеф:
- Скажи Мануэлю, пусть поднимет задницу и зайдет ко мне.
Курьер исчезает. В кабинет заглядывает Мануэль.
Шеф:
- Ну и я долго буду ждать? Где интервью с герцогом Алвой? Мне нужен эксклюзив, гвоздь номера, а не так, как в прошлый раз, после Фабианова дня, когда три страницы вопросов и в конце "Пошел вон, ызарг" Так газета не делается, пора бы и знать.
Мануэль тяжко вздыхает:
 - Шеф, понимаете, тут такая проблема... Рейнер взялся за тему, это была бы бомба..."Катарина Ариго изменяет Алве", но тут так получилось... непредвиденные обстоятельства... короче, мы все на венок уже сбросились, похороны Рейнера завтра в полдень...
Шеф делает скорбное лицо человека, вынужденного жить в окружении исключительных идиотов, поджимает губы и барабанит пальцами по столу. Мануэль опускает глаза.
Шеф:
- То есть материала не будет?
Мануэль кивает.
Шеф:
- Я так и знал! Ничего нельзя доверить. Единственный, кто сдает в срок - это К.Д., который даже не в штате. А остальные - просто болваны!
Его гневный монолог прерывает появление на пороге печатника, который держит в руках гранки. Печатник заляпан типографской краской и очень, очень сердит.
- Не лезет!
Шеф:
- Что не лезет?
- "Лучшие рецепты Кэртианы". Куда я их поставлю? Эти ызарги бесхвостые из рекламного отдела воткнули на полполосы свои гробы, вот, полюбуйтесь!
Шеф смотрит на бумажный лист. Вверху сверстана статья "На недельку до второго я уеду в Кэнналоа", внизу красуется объявление "Погребальная контора "Кац и сыновья". Организация похорон, эксклюзивные надгробия, все виды услуг. АКЦИЯ! Заказавшему трех плакальщиц - траурный балдахин в подарок!  Людям Чести, погибшим на дуэли с герцогом Алвой - 10% скидка". Прочитав, он мрачнеет и стучит кулаком в стену:
- Что за бред пегой кобылы?Хех?
Вопль из-за стены:
- У них позиционирование и деньги вперед!
Шеф глубоко задумывается. Деньги, действительно, были проплачены вперед. Мануэль под шумок исчезает из кабинета, шефу явно не до него. Поразмыслив, шеф таки принимает решение:
- Ну и кошки с ними, с гробами. - протягивает печатнику прочитанные незадолго перед тем листы бумаги. - Сверстаешь вот это, а подвалом поставишь рецепты. Должно влезть. А иначе никак, дамы такой вой поднимут, сам понимаешь.
Печатник хмуро кивает и направляется к выходу.
Шеф, вслед:
- А что там за рецепты в номер?
Печатник, уже из коридора:
- Гусь по-дриксенски с яблоками. И глинтвейн по фамильному рецепту Эпине.
В кабинет заглядывает курьер:
- Шеф, там к вам Барботта...
- Гони его в шею - решительно отвечает шеф. - Стихов не печатаем. И как только появится Лопез - сразу его ко мне, на первой полосе и морриск не валялся!
Шеф берет чашку с шадди, но выпить не успевает - является Лопез. Под мышкой он держит доску, на которой вырезана гравюра для первой полосы. Одет Лопез с претензиями на изысканность, держится довольно вызывающе. Он - гений и художник, а не всякие там.
Шеф:
- Принес?
Лопез поправляет берет, небрежным жестом сбрасывает со стула какую-то ерунду, садится, закидывает ногу на ногу, улыбается, наслаждаясь побагровевшей физиономией шефа и, наконец, протягивает ему гравюру. Шеф хватает ее как коршун, разрывает бумагу, в которую она замотана, вскрикивает, подскакивает в окну, внимательно рассматривает  - и со стоном валится на ближайший стул.
Лопез слегка обеспокоенно наблюдает за происходящим.
Шеф, полузадушенным голосом:
- Мерзавец, а мерзавец? Это ЧТО?
-Первая полоса.
- Я тебя убью и скормлю киркореллам. Заголовок был "Тайны древней Гальтары". Тайны, понимаешь, ты, дебил раскрашенный! Изначальные твари, древние клады, проклятие Ринальди и всякие такие ужасы. Читателям нравится. Я тебя просил нарисовать что-нибудь гальтарское, но  эдакое, с претензией. А вот это - как понимать?
Он протягивает гравюру художнику. Сюжет, несомненно, гальтарский, но к Изначальным тварям он никакого отношения не имеет. Совсем.
Лопез (оскорбленно)
- Это "Марк и Лаконий"
Шеф:
- Вижу, что не "Песня найери". И как ты представляешь такую порнографию на первой полосе? Нет, где-нибудь в борделе -это будет иметь бешеный успех, но мы же солидное издание, тупая ты колода! Мне теперь что на полосу ставить? Твой портрет???
Лопез понимает, что здорово лопухнулся, и делает попытки исправить положение и утихомирить шефа:
- У меня вот есть... очень хорошая гравюра, называется "Нападение", может, она подойдет?
Он робко протягивает еще одну доску разбушевавшемуся шефу. Тот смотрит на нее с презрением, но, повертев в руках, неожиданно успокаивается:
- Хм. А что-то в этом есть. Разбойники вполне себе удались, такие рожи! и юноша со шпагой неплох. На молодого Окделла чем-то похож...из этого можно такую сенсацию сделать - пальчики оближешь...
Обращаясь к Лопезу:
- Дуй в типографию, отдай им гравюру, Быстрей, одна нога здесь, другая там!
Орет:
-Мануэль!!!!
Тот немедленно возникает на пороге.
- Мануэль, у тебя вроде были источники из Теней, скажи им, пусть пощекотят немножко свиненка, не до смерти, а так, попугать. Гвоздь номера у нас все-таки будет!
Мануэль убегает, грохоча каблуками. Шеф подтягивает к себе пачку бумаги, выуживает из хаоса на столе перо и чернильницу и начинает размашисто писать:

СКАНДАЛЫ! ИНТРИГИ! РАССЛЕДОВАНИЯ!
Кто охотится на Повелителя Скал?
"Как сообщает источник, близкий к некомпетентным, юный Ричард Окделл, недавно ставший оруженосцем Первого маршала Талига, находится в смертельной опасности. Наш специальный корреспондент..."

Отрываясь от писанины, в пустоту кабинета:
- Это будет бомба! Может, Алва все-таки даст интервью...
1.10.2010
Записан
Ничьим богам не служи, ничьей веры не оскорбляй.

Dama

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 4013
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7223
  • Мы возвратимся туда, где мы не были прежде.
    • Просмотр профиля
Re: Не забыть бы и не потерять
« Ответ #121 : 25 Дек., 2018, 19:07:21 »

                   Эрэа Eleonore Magilinon

                       ПИСЬМО, КОТОРОГО НЕ БЫЛО.
                          POV Катарины Оллар (Автор)

На часах — давно за полночь. Лениво трещат, постреливая искрами, поленья в камине, тают, плача воском, белоснежные свечи, за тяжёлыми бархатными портьерами прячется ночная мгла.
Строчка за строчкой пропитывается бумага ядом чернил.
Регент Талига Её Величество Катарина сидит за столом и пишет письмо.

Это письмо, конечно, никогда не отправится по адресу.
Слишком большое расстояние, слишком смутное время, слишком ненадёжны все гонцы, что доступны ей. Она никогда не посылала подобных писем - потому и находится сейчас в королевских дворцовых покоях, а не мраморных - тех, что под землёй. Она всегда была осторожна.

Её Величество всегда знала, какие письма можно посылать, а какие — нельзя. Знала это и госпожа Оллар. Знает и регент Талига. Ответственность с каждым разом лишь увеличивается, а ситуация — становится более шаткой. Она отвечала и отвечает не только за себя — потому не может позволить себе ни одного опасного шага. Особенно теперь.

Ну уж нет. Парящие вокруг бестелесные духи безвинно - и не очень - убиенных при её непосредственном участии сейчас, вне всякого сомнения, ядовито усмехаются.
Конечно дело не в том. Королева слишком любит себя и свою - разумеется, несчастную - жизнь, чтобы идти на такой риск. Она — трусиха и эгоистка, которая предпочитала раз за разом откупаться от своей судьбы чужими.
Тогда почему она пишет это письмо? Пишет именно сейчас, когда совсем не время? Когда она опоздала на целых двадцать лет?

Потому ли, что девочка, которая в детстве узнала слишком многое о древних силах этого мира, знает, что в Излом нужно платить по счетам — и своим, и чужим - иначе новый Круг не настанет?

Потому ли, что королева выбрала эти покои из всего дворца ради вида из окна на цветущие в саду маки - и неважно, что это не гордые дикие цветы с родного юга, а выхолощенные до бездушия в неволе их отблески, на которые страшно смотреть, настолько они похожи на живые зеркала - но теперь днями не раздвигает портьер, боясь увидеть вместо бледно-жёлтых лучей солнца - мертвенный свет луны на снегу, призрачных монахов с зелёными свечами, всё ходящих и ходящих по кругу, падая один за другим, пока последний не растворится во мгле, падая и замаливая грехи?
Чьи? Прихвостней Ракана? Жадных глупых горожан? Её собственные?

Потому ли она пишет, что знает: эти маки для неё — последние?
Потому ли, что пытается вновь откупиться от судьбы всем, что у неё ещё осталось?
Потому ли, что главная святая королевства наконец-то устала врать?

Дорогой Жермон!
Это письмо следовало написать гораздо раньше, но я не оставляю надежды, что...


Свеча, догорая, капает свою раскалённую слезу прямо на злосчастный листок. Знак замечтавшейся госпоже Оллар.

Говорить правду — давно уже слишком поздно. А раскрывать карты — слишком рано.
Неправильное время. Глупые предрассудки.

Письмо летит в огонь.
12.02.2011    
Записан
Ничьим богам не служи, ничьей веры не оскорбляй.

Dama

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 4013
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7223
  • Мы возвратимся туда, где мы не были прежде.
    • Просмотр профиля
Re: Не забыть бы и не потерять
« Ответ #122 : 29 Дек., 2018, 18:55:14 »

             Эрэа Кьянти

    HАРРY-END ДЛЯ ГЕРОЯ

Предупреждения: ау, полагаю ))
При написании данного фанфика ни одного Рокэ Алвы серьезно не пострадало ;D Автор



Саммари: "Сумела выйти замуж за мерзавца, умей быть счастливой до конца!"
 (с) Г.Горин, "Трехрублевая опера"

«Мужчины, женитесь. Женщины, мужайтесь».
(с) народный афоризм :)


    6-й год К.В.


Оллария.
Глубокая ночь.
Особняк Алва.
Герб на воротах прежний, а вот трещины в стенах, облупившаяся краска и покосившаяся крыша – явно «приобретения» последних лет.
В любом случае, дом вполне обитаем – в паре окон на первом этаже горит свет.

Во двор, шатаясь и поддерживая друг друга, шумно вваливаются двое не слишком трезвых мужчин в военной форме весьма непривлекательного вида:рваной, мятой, покрытой пятнами грязи и чего-то буро-красного, подозрительно напоминающего не то вино, не то кровь.

Дверь особняка распахивается, и на пороге возникает женский силуэт; двое визитеров – в которых при свете полной луны можно опознать Первого Маршала Талига Рокэ Алву и Проэмперадора Севера Лионеля Савиньяка – резко свернув вправо, ныряют за ближайшие кусты.
Женщина стоит в дверях, уперев кулаки в бока, – прислушивается, вглядывается в томительную летнюю темноту, и уходить со своего поста в ближайшее время, по-видимому, не собирается.
Первый маршал минуту-другую с тоской во взоре созерцает из-за кустов упрямую даму, а потом с глубоким вздохом откидывается на спину, утопая в мокрой после недавнего дождя траве.


    Алва
    (кисло)

    - Куда охотней встретил бы я грудью
    Палаш и шпагу, ядра и шрапнель…
    (толкает локтем приятеля)
    - Там – скалка?

   Савиньяк, сняв шляпу, осторожно высовывается из-за куста и, прищурившись, пытается идентифицировать предмет, который держит в руках наша героиня.

    Лионель
    (невозмутимо)
     - Сковородка.

    Алва
    (морщится)
    - Ой, что бу-у-удет…
    (с надеждой смотрит на Савиньяка)
    - Но ты ведь подстрахуешь, Лионель?

    Тот разводит руками, пожимает плечами, кроит гримасу – но в общем и целом даёт герцогу понять, что да, мол, подстрахую, куда ж я денусь-то…
    Полежав еще некоторое время в импровизированной засаде, Первый маршал выглядывает из укрытия и к прискорбию своему обнаруживает памятник женскому терпению на прежнем месте. Герцогу становится ясно, что надо идти сдаваться: другого выхода нет.
    Шипя и поминая Леворукого, он поднимается на ноги, одергивает драный мундир и, покинув гостеприимные кусты, медленно, но верно приближается к родному порогу.


    Алва
    (бурчит)
    - Который год проклятья изрыгая,
    Супруга стала мелочной каргой…
    Опять «на взводе»…
    (разглядев сурово сдвинутые брови благоверной, пытается изобразить на поцарапанной физии улыбку)
    - Здра-а-авствуй, дорогая!

    Женщина на пороге, она же герцогиня Селина Алва, в девичестве Арамона, располневшая и одетая в порядком затасканный бесформенный халат, окидывает нетрезвого помятого – вернувшегося не то с поля боя, не то с феерической попойки – мужа скептическим взором.

    Селина
    (саркастически)
    - Опять «под мухой». Здравствуй, дорогой.

    Делает шаг в сторону, давая Первому маршалу возможность пройти в дом, – и тот проходит, прижимаясь к стене и кидая опасливые взгляды на сковородку.
    Дверь захлопывается.
    Лионель Савиньяк пересекает двор и занимает наблюдательный пост опять же в кустах, но уже под одним из освещенных окон первого этажа. Кусты оказываются шиповником – это минус, зато слышно через открытое окно превосходно – это плюс.
    Между тем, действие в комнате набирает обороты.


    Селина
    (кипит от гнева, но тон обманчиво-ласков)
    - Который год лишь заполночь я вижу
    Законного супруга светлый лик.
    Поведай мне, где шлялся ты, бесстыжий?

    Алва
    (с трудом подыскивая слова и бросая в сторону окна полные мольбы о спасении взгляды)
    - Я… это… как всегда… спасал Тали-ик!

    Селина
    (всплёскивает руками, с издевательской ноткой)
    - Всю жизнь! Одно и то же! Раз за разом!
    Послушай ты, спасатель, – мир велик.
    Займись – ну я не знаю… Гондурасом.
    Дался тебе несчастный наш Талиг!
    Уж если ты решил играть в мессию,
    Пора географически расти:
    К примеру, есть Зимбабве и Россия –
    Их тоже должен кто-нибудь спасти.
    А есть еще Паона с Пакистаном,
    Кадана, Украина, Сомали –
    По слухам, жизнь и там не бьёт фонтаном…

    Алва
    (мнётся)
    - Я знаю, д-рогая, н-но Тали-и…

    Селина
    (припечатывает)
    - Талиг – уже давно не Талигойя!
    (грозит мужу кулачком и постепенно повышает голос)
    - Затей мне только с кем-нибудь войну!
    Добром прошу – оставь Талиг в покое.
    Не то я всех вас – оптом – прокляну:
    И армию, и этих, из генштаба, –
    Достала ваша вечная борьба…

    Савиньяк[
    (закатывает глаза и качает головой, шепотом)
    - Создатель! Бедный Рокэ… Ну и баба…

    Селина
    (с подозрением глянув за окно)
    -… И братьев-собутыльников!

    Савиньяк
    (надвигает шляпу на лицо и тихо сползает вниз по стенке, безнадежно)
    - Труба…

    Селина
    (видимо, ни на талл не веря супругу, негодующе)
    - Совсем уж на идеи оскудели
    И стали на фантазию слабы!

    Алва
    (умоляюще)
    - Но я спасал Талиг – на самом деле!..

   Селина
  (притянув мужа за ворот камзола, обвиняюще сует ему под нос его же собственное одеяние, на котором красуются те самые пятна неустановленного происхождения: не то вино, не то кровь, не то…помада?
    Ледяным тоном

    - Я спрашиваю, Рокэ: Где. Ты. Был?
    Спасать ходил – к Виктории? К Анжеле?
    А это, видно, орден – на груди?!

    Алва
    (бледнея и меняясь в лице)
    - Но я спасал Талиг!!..

    Селина
    (издевательски)
    - Да неужели?!!

    Алва
    (шарахается к окну, в отчаянии)
    - Ей-Богу! Лионель, ну подтверди!

    Сидящий под окном Савиньяк зажмуривается, втягивает голову в плечи и уже открывает рот для ответа – но внести в разговор свою лепту не успевает: окончательно потеряв терпение, герцогиня срывается на крик.

(Продолжение следует)
Записан
Ничьим богам не служи, ничьей веры не оскорбляй.

Dama

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 4013
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7223
  • Мы возвратимся туда, где мы не были прежде.
    • Просмотр профиля
Re: Не забыть бы и не потерять
« Ответ #123 : 29 Дек., 2018, 19:36:42 »

      ЭрэаКьянти
     
       HAPPY-END ДЛЯ ГЕРОЯ
       Продолжение

Селина
- Не впутывай хотя бы Лионеля
В безбожно откровенное враньё!
Мне эти ваши сказки надоели!!
(с трудом сдерживает рыдания)
- Мне… нужно…

Алва
(шёпотом, в ужасе)
- Что?

Селина
(крик вновь набирает силу)
- Нормальное жильё –
Не эта антикварная халупа!!

От избытка чувств герцогиня с грохотом опускает сковородку на стол – и с потолка сваливается кусок штукатурки; видимо, здание действительно уже не то, что было раньше…

(вопит)

- И шуба! На топоновом меху!!

Алва
(пятясь к стене и не спуская глаз со сковороды)
- Родная, шуба – летом?.. Это…глупо…

Селина
(совершенно не слушает мужа – её, что называется, «понесло»)
- Чем платят в героическом цеху?!
Где премии, награды, призовые?!!
Мы, кстати, драгоценный, - на мели:
В бюджете, словно раны ножевые,
Зияют ужасающе нули!
И мы уже живём в таком режиме
Не день, не два, – а пятый год подряд!
Вы жизни на геройства положили,
А вам хотя б «спасибо» – говорят?..

Герцог отводит взгляд и – молчит.
Герцогиня переводит дух и продолжает на полтона ниже.

(с горечью)

- Летя вперёд, загнали вы, герои,
Без счёта жён, любовниц и коней;
И многое снесли – а кто построит?..


Алва
(всё так же глядя в сторону, упрямо)
- Талиг…того…

Селина
(глядя на мужа, как на душевнобольного, ласково)
- Чего?

Алва
(со вздохом)
- Спасти в-важней…

Очевидно, верность Первого маршала своей версии событий придает его супруге сил – у неё открывается «второе дыхание».

Селина
(с надрывом)
- Хор-рош герой: спасает всё на свете,
Служа своей мифической звезде,
А собственные – собственные!!! – дети
Сидят, пардон, на хлебе и воде!

Тут она не выдерживает и снова хватается за сковороду…

Ближайшие несколько минут сидящий под окном Лионель Савиньяк меланхолично наблюдает за ползущей по листку божьей коровкой, лишь изредка едва заметно морщась, когда мелодичный звон бьющегося хрусталя нарушают вопли и глухие хлопки чего-то твердого и металлического по чему-то мягкому и, очевидно, живому.
Думает Проэмперадор Севера при этом о бренности всего сущего, а также о том, как ему в свое время сказочно повезло избежать подобной участи…


Голос Алвы
Селина…
(звон)
Да послушай же…
(звон)
Родная!
Не надо!..
(звук удара)
Осторожней!..
(звук удара)
Голова-а-а..!
(стон, шипение, невнятная ругань)
Ты всё-таки утрируешь!

Голос Селины
Я знаю!
(судорожные всхлипы)
И всё-таки...
(звук удара)
...по-своему...
(звук удара)
...права!!!
(звук удара и шум падения чего-то тяжелого)

Заключительным аккордом раздается звон разбившегося об угол оконной рамы бокала, и Савиньяка осыпает дождем хрустальных осколков. Посидев в засаде еще минуту и убедившись, что Первый маршал, по крайней мере, жив – среди бурных дамских рыданий время от времени слышны тихо произносимые на кэналлийском ругательства – граф считает свой долг исполненным и удаляется, не прощаясь, унося на шляпе оскольчатый звездопад, а в душе – ощущение полного и бесповоротного счастья…

В комнате же, полной битого хрусталя и прочих пострадавших предметов интерьера, умостившись в лишившемся подлокотника кресле, безутешно плачет самая известная женщина Талига. Самый желанный мужчина Талига и сопредельных государств сидит на усеянном осколками полу, держась за голову и с трудом фокусируя взгляд на жене.


Селина
(сквозь слёзы)
- Всё время чем-то занят: то интрижки,
То подвиги-дуэли, то война.
Забыли, как ты выглядишь, мальчишки –
А ты не помнишь их по именам…

Это, похоже, задевает герцога за живое.

Алва
(с обидой)
- Любимая, мне слышать это горько.
Моя навряд ли память так плоха…

Селина
(отнимает от глаз платок и нехорошо прищуривается)
- Детей у нас с тобой – скажи мне: сколько?

Алва
(недоумевающе)
- Ну, трое.

Селина
(заливается нервным смехом)
- Трое?!

Алва
(неуверенно)
- Кажется…

Селина
(язвительно)
- Ха-ха!
А четверо – не хочешь? Между нами:
И пятый скоро явится на свет…

Она встает с кресла и распахивает халат, являя ошалевшему герцогу необъятную ночную сорочку, под которой вполне явственно угадываются весьма специфические, если не сказать – характерные формы.

(угрожающе)


- Вот только я уеду завтра к маме…

Алва
(обалдело)
- И что?..

Селина
(срывается)
- И – ничего! И – всё!! Привет!!!
Прозрел-таки, мой маршал?! Поздравляяяю!
Заметил у супружницы живот –
А я с ним восемь месяцев гуляю!
Короче, так: я требую развод!!!

Первый маршал некоторое время молчит, усиленно «переваривая» больной головой полученную информацию, потом тяжело вздыхает и опускается перед рыдающей супругой на колени.

Алва
(проникновенно)
- Селина, я мерзавец… как-то… где-то…
И я теперь… прощения прошу…

Селина
(сквозь слезы)
- Ты только посмотри, как я одета…

Алва
(решительно)
- Я завтра же достану пару шуб.

Рыдания становятся чуть тише – и это вдохновляет герцога на новый подвиг.

Алва
(самоотверженно)
- На рынок – и за доктором слетаю,
И мы с тобой продумаем меню.

Селина
(шмыгнув носом)
- А дети?..

Алва
(торопливо)
- И детей…пересчитаю.
(оглядывает царящий вокруг беспорядок)
-Полы помою. Крышу починю.
Кладовку разгребу – там столько хлама…
(берет длительную, о-о-очень длительную паузу, но натыкается на выжидательный взгляд жены и – продолжает)

(вымученно)

- Пить брошу.
И…
(мысленно поднимает серый флаг)
…из дома – ни ногой!

Селина
(просияв, бросается обнимать мужа)
- Создатель! Как обрадуется мама!
Она ж приедет – завтра…

У Первого маршала вытягивается лицо.
Селина, все еще улыбаясь, выходит из гостиной. Шаги, заглушенные коврами, удаляются по коридору, звучит мелодичный, слегка гнусавый после рыданий голосок.

(радостно-деловито)

- Дорогой,
Ты вывеси проветрить кринолины…
Протри картины – рамы все в пыли…

Алва
(в прострации, мрачнея с каждой секундой)
- Конечно же, любимая…
(внезапно подхватывается и выглядывает в коридор, вслед жене)
- Селина-а!..
А где – ты говорила – Сомали?
7.01.2010
Записан
Ничьим богам не служи, ничьей веры не оскорбляй.

Dama

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 4013
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7223
  • Мы возвратимся туда, где мы не были прежде.
    • Просмотр профиля
Re: Не забыть бы и не потерять
« Ответ #124 : 02 Янв., 2019, 19:29:32 »

        Эрэа Данька

          ХЕКСБЕРГСКИЕ БАЙКИ

Многие из присутствующих все это уже видели на дайри, но кто-то ж еще не видел... Поэтому буду сюда постепенно скидывать хексбергские зарисовки, на самые разные темы.(Автор)

                  ЯСЕНЬ

399 года К. С. 17-й день Осенних Молний

- Убью! - подумал Джильди и со стоном сел.
Под окном кто-то упорно насвистывал "расскажи мне о море, моряк". Практически полное отсутствие слуха у исполнителя с лихвой компенсировалось уверенностью и громкостью исполнения. Луитджи продрал глаза и покосился в сторону стены, у которой вроде бы должны были находиться здоровенные напольные часы. Часы нашлись. Сколько!!!???
Нет, ну какой скотине пришло в голову в шесть часов утра шляться со свистом возле приличного дома, обитатели которого отдыхают после славной победы и не менее славного отмечания оной?
Свист не смолкал. Луитджи спустил ноги на пол, поежившись от холода, и медленно побрел к окну, по пути прихватив первое, что попалось под руку - пустую бутылку со стола. Доползя до окна и отдернув занавеску, он с сожалением заключил, что убить заразу не получится. На улице, среди разметавшихся как волосы куртизанки веток рухнувшего ясеня, ошивался Ротгер Вальдес, вице-адмирал и гостеприимный хозяин собственной персоной. Заметив в окне шевеление, он поднял голову и приглашающее помахал вместительной флягой.
Некоторые ошибочно приписывают подобные чудодейственные свойства поцелую прекрасной девушки. Не верьте им, друзья мои! Вино и только вино, - вот что способно вдохновить мужчину на подвиги, такие, например, как напяливание одежды, сползание по лестнице и выход в ледяное осеннее утро, которое и утром-то назвать сложно.
- Когда у меня будет сын, - мрачно произнес Джильди, принимая из рук Бешеного заветную флягу и надолго к ней припадая, - Так вот, когда у меня будет сын, я обязательно поделюсь с ним выстраданным знанием. Сынок! – скажу я ему - если тебе дороги рассудок и жизнь, никогда, слышишь, никогда не пей с кэналлийцами!
Вальдес только хмыкнул, забирая у приятеля флягу. В отличие от фельпца вице-адмирал выглядел свежим как огурчик, будто не он вчера практически весь день воевал. И всю ночь пил.
- Ротгер, - вымороженное вино оказало свое целительное действие, и Луитджи вспомнил, что его собственно сюда привело. – А что ты тут вообще делаешь в такую кошачью рань?
- Да вот, - Бешеный покачал ногой толстую ветку – я еще вчера вечером видел, как он падает, а сегодня не утерпел и вышел посмотреть.
- Ну и что? – Джильди не мог понять, в чем дело, - Мало ли деревьев вчера повалило. Или – он хмыкнул – ты испытываешь к этому ясеню родственные чувства?
- Почти. - сверкнул зубами Вальдес – Когда-то давно мне нагадали, что меня повесят на этом ясене. А на соседней верхушке потом вздернут моего врага… - он замолчал и снова принялся, безбожно фальшивя, насвистывать.
Показалось или рассвет на пару мгновений омрачился? Как будто легкая тень пробежала по выглядывающему из за горной гряды светилу, как будто Закатная Кошка цапнула когтистой лапой по сердцу.
- И? - Луитджи постарался не выдать голосом охватившего его волнения. Мужчине не пристало верить в бабкины сказки и гадания, но после ночи Ундий сохранить подобные взгляды оказалось сложно.
- И? И та верхушка, которая предназначалась врагу, - Бешеный абсолютно по-мальчишески ухмыльнулся и задрал голову к оставшейся части кроны, – стоит целехонька. А я… - Он пожал плечами. - Видимо, буду жить вечно. Твое здоровье!
Луитджи тоже запрокинул голову к светлеющему небу и неожиданно для самого себя рассмеялся. Жизнь, несмотря ни на что, была прекрасна!
7.10.2007

           * * *
На окне кабинета Вальдеса, с наружной стороны, висит штука, которая у нас называется "музыка ветра". Откуда она у него взялась и почему именно там висит, - это уже другой вопрос. Но хексбергеры, которые в общем тоже люди не без чувства юмора, моментально окрестили жилище вице-адмирала "домом с колокольчиком". Вальдес ржал сутки и категорически запретил конструкцию снимать.

Для справки: один колокольчик, а точнее бубенчик, нашивают на одежду тихим психам, тем которых по городу ходить выпускают, чтобы люди сразу видели, с кем имеют дело.
7.11.2007

           * * *
Все жители Хексберга были твердо уверены, что марикьяре и кэналлийцы, способны пить вино как воду. На Марикьяре бытовало представление, что луженые бергерские желудки, закаленные касерой и, страшно подумать, пивом, способны принимать любое количество спиртного без особого ущерба для себя. Поддерживать реноме на должном уровне было нелегко, но Вальдес очень старался.
7.11.2007
Записан
Ничьим богам не служи, ничьей веры не оскорбляй.

Dama

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 4013
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7223
  • Мы возвратимся туда, где мы не были прежде.
    • Просмотр профиля
Re: Не забыть бы и не потерять
« Ответ #125 : 02 Янв., 2019, 19:37:07 »

               Эрэа Данька       

                   ХЕКСБЕРГСКИЕ БАЙКИ 2

         ДАЛЬНИЕ РОДСТВЕННИКИ ВСЕ ЖЕ НЕДОСТАТОЧНО ДАЛЕКИ (С)

Никто уже не помнил, почему эту комнату называли "архитекторской". Может быть, потому, что когда строилась военная гавань, именно здесь находился строительный штаб, а может причина была другой, но название прижилось и гордо было пронесено сквозь века, хотя само помещение уже давно оккупировали офицеры причем как морские, так и сухопутные. С салонами в достаточно чопорном Хексберге было туго и военная молодежь заняла одну из комнат, а, судя по размерам, даже и зал, комендантского дома. Здесь начинали праздновать повышение по службе, здесь объявляли о помолвках и рождении детей, здесь запивали неудачи, здесь были друзья, в конце концов, именно поэтому Вальдес с охапкой бумаг в этот день пришел именно сюда.
- Альмиранте! - с надеждой воззрился он на сидящее в кресле начальство. - А у вас случайно нету для меня какого-нибудь задания?
- Какого задания? - удивленно посмотрел на него Альмейда.
- Ну хоть какого-нибудь??? - жалобно и умоляюще поинтересовался Вальдес. - На Марикьяру там сходить или в Алвасете??? А еще лучше в Багряные земли!
- Вальдес, ты окончательно рехнулся? У нас отношения с Дриксен обострены до предела. Война на носу, а ты в Багряные собрался, тебе что тут холодно?
- Жаль... - трагично вздохнул Вальдес и, перехватив бумаги поудобнее, поплелся к столу. Внизу стукнула входная дверь, прозвучали торопливые шаги по лестнице и в "архитекторской" появился Дитрих фок Лаузен с не менее объемной папкой в руках. Кузены понимающе посмотрели друг на друга, после чего Вальдес приглашающе махнул Дитриху рукой и достал из-за пазухи бутылку кассеры. фок Лаузен выудил из шкафа с посудой два относительно чистых стакана и пристроился напротив кузена. Разлили по первой, выпили залпом и углубились в разбор бумаг. Альмейда подошел, заглянул через вице-адмиральское плечо и обалдел:
- Ротгер, ты точно рехнулся, тут половина - абсолютно секретная документация, какого Леворукого ты ее вообще из дома выносил??!!!
Заинтересовавшиеся господа офицеры подошли поближе. Альмейда, развернувшись, так чтобы широкой спиной прикрыть от любопытных товарищей большинство военных тайн, недоумевающе-укоризненно воззрился на вице-адмирала. Вальдес поднял на Альмейду глубоко печальные глаза и соизволил пояснить:
- Весна.
- Ну и что? - Не понял Альмейда. - Весна, - она каждый год бывает.
- Дороги просохли. - Не менее меланхолично добавил Лаузен
Вокруг уже начали похохатывать. Хексбергские старожилы наоборот, поглядели на кузенов с сочувствием.
- Ладно. - Первый адмирал Талига вспомнил, что разговаривать с помешанными надо терпеливо и ласково. - Весна, птички поют, цветочки расцветают, дороги просохли, и что?
Троюродные кузены вздохнули, переглянулись и начали рассказывать:

Юлианна Вейзель, относилась к явлениям стихийным, ну как шторм, то есть была абсолютно так же сезонна и непредсказуема. По весне, как только сообщению между Хексберг и Бергмарк переставала мешать распутица, мужу заявлялось, что "мальчики одни пропадут" и, подхватив в охапку младших чад, которые еще не были распиханы в армию или замуж, баронеса Вейзель отбывала "на помощь" родному и троюродному племянникам. Причем в оказании этой самой помощи жена генерала проявляла все добродетели, присущие народу Бергмарка, как-то методичность, пунктуальность и дотошность. Пересмотру подвергалось буквально все: дом, гардероб, питание, а также служба и личная жизнь. Вальдесу доставалось вдвойне, Лаузен мало того что являлся несколько более дальней родней, хотя такие мелочи тетушку мало смущали, но еще и не имел в Хексберге своего угла, живя в казенной квартире, поэтому предоставить родственникам приюта не мог. Плюс к тому, если верить слухам, тихая и молчаливая дома, баронесса, приезжая в Хексберг, видимо стремилась выговориться и наговориться еще на год вперед. Слушает ее при этом кто-нибудь или нет, Юлианну Вейзель не интересовало.
- Альмиранте! - Ротгер закончил раскладывать бумаги на секретные и несекретные и протянул меньшую папку Альмейде, - подержите у себя, а то их больше никто никогда не увидит.
- Все так серьезно? - усмехнулся Аларкон.
- Не то слово, - поморщился Вальдес. - весенняя уборка в моем доме традиционно начинается с освобождения кабинета от всего лишнего. Лишним тетушка полагает все за вычетом мебели.
- А если запереть кабинет? - поинтересовался кто-то.
- Вышибет дверь. - кратко ответил Ротгер. Поймав несколько уважительных взглядов пояснил - Не сама конечно.. хотя если и сама, я лично не удивлюсь.
- Я тоже! - поддакнул Лаузен, разливая по второй, и вдруг замер, плеснув касеру мимо рюмки. - Ротгер!!! - приглушенно-отчаянным шепотом возопил капитан порта - ты не помнишь, сколько в этом году исполняется кузине Грете?
- Семнадцать... - Вальдес осознал и схватился за голову. - Это значит что каждый как минимум по разу должен будет выползать на какой нибудь благотворительный раут в ратуше и изображать там из себя блюстителя нравственности... Леворууукиииий... там же все эти старые... - он посмотрел на собственную дрожащую руку с явной надеждой подобрать какое-то мало-мальски цензурное определение, - ... эрэа!
- Ротгер, это не смертельно! - попытался урезонить его кто-то из толпы.
- Возможно! Но я не имею ни малейшего желания стоять на вытяжку в толпе этих пожилых и благовоспитанных матрон и слушать, как мне же перемывают кости.
- Ротгер? - Вкрадчиво поинтересовался Бреве, - а твоя кузина вообще как, собой хороша?
- Ага. - широко улыбнулся Бешеный - истинная дочь торкских гор, - зеленоглазая блондинка. Только если ты рассчитываешь на знакомство, сразу заготовь свою полную биографию, лучше всего в письменном виде, включая послужной список и всех родственников вплоть до восьмого колена. Ну и плюс к тому у нее четверо старших братьев, - он обрисовал в воздухе контуры чего-то среднего между медведем и буфетным шкафом. - Два полковника, майор и капитан.
Антонио сник.
- А еще! - уже даже с каким-то злорадством заявил Дитрих, облизывая костяшки пальцев, на которые попала касера, - приедет кузен Петер.
- А, может, не приедет? - с надеждой взглянул на родственника Вальдес - ну к чему отрывать мальчика от менторов, тащить за тридевять земель??
- Общение со старшими родичами, способными подать подрастающему уму благой пример, - наставительно произнес Дитрих, - есть дело весьма полезное!
- Я не хочу служить благим примером для Петера!!! - Возопил Вальдес. - Я вообще ни для кого не хочу служить благим примером, тем более, что он сам для кого хочешь может этим самым примером послужить!!!
- Мальчишке двенадцать лет, - пояснил присутствующим Лаузен, - да, кажется уже двенадцать, и он - достойный сын своего достойного отца. Короче парня зануднее и серьезнее мы еще не встречали...

- Ротгер! - Альмейда пытался говорить серьезным и слегка сочувственным тоном, но губы он кусал вполне явственно - А не послать ли мне тебя в дозор, походишь недельку за Штернштайен, посмотришь что да как, а то вдруг дриксы уже на подступах а мы ни сном ни духом...
- Слушаюсь, альмиранте! - просиял Вальдес и бодро вскочил из-за стола.
- Предатель - грустно заявил Дитрих. Капитану порта деться из города было абсолютно некуда.

За распахнутым настежь по случаю хорошей погоды окном весело шумело море, и кричали чайки. В Хексберг пришла весна.
11.11.2007

                * * *
 На форуме уже мелькало, но хорошую байку не грех и повторить (Автор)

Догоняет "Астэра" в открытом море Бермессеровскую "Кесарию", Подходит вплотную, красиво поворачивает и дает полный бортовой в корму. Корма, ясен пень, вдребезги. Вслед за этим на развороченый ют "Кесарии" летит плотно закупоренная бутылка, "Астэра" разворачивается и на всех парусах удаляется в сторону Хексберга. Бутылку подбирают, и приносят господину вице-адмиралу цур зее. Тот ее открывает, достает оттуда листок бумаги, разворачивает и читает:
- Теперь ты - салочка!
24.11.2007

Записан
Ничьим богам не служи, ничьей веры не оскорбляй.

Dama

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 4013
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7223
  • Мы возвратимся туда, где мы не были прежде.
    • Просмотр профиля
Re: Не забыть бы и не потерять
« Ответ #126 : 08 Янв., 2019, 16:42:28 »


            Эрэа Инна ЛМ

             С ДЕТСТВА

Жанр:    юмор
Рейтинг:    можно всем
Герои:     Рокэ Алва, Лионель Савиньяк, Эмиль Савиньяк, Рамон Альмейда
Дисклеймер:   герои и мир принадлежат Вере Камше
Предупреждение:  персонажи – дети; слегка вольное обращение с каноном (но не в том, что касается возраста персонажей)
Примечание:   фанфик возник в результате обсуждения на одном дайри вопроса, является ли канонным фактом детская дружба Рокэ Алвы с близнецами Савиньяками. Альмейда здесь появился как-то сам собой – еще один каноничный друг Алвы.


                                      Дети – это цветы жизни. Ягодки будут впереди.
                                                                           (Народная мудрость)

- Чтобы я еще когда-нибудь откуда-нибудь вас вытаскивал… Ничего, вот вырасту, стану Первым маршалом, а вы – моими генералами, тогда будете меня слушаться как миленькие, никуда не денетесь!

Все-таки взрослые, даже такие замечательные, как дядя Арно и тетя Арлетта – странные люди. Они почему-то считают, что если тебе семь, то это означает, что ты обязан возиться с трехлетними.

Эти самые трехлетние были хороши по крайней мере одним: они не ревели. Ну, почти никогда… даже сейчас, когда Росио волок их за шкирку от конюшни к дому – в каждой руке по близнецу. Перемазанные в навозе братья мрачно сопели и пинались, норовя вырваться из не особо умелой, но железной хватки будущего Первого маршала: один махал ногами бурно и беспорядочно, другой – расчетливо выжидая удобные моменты. Различать их Росио не умел и учиться не собирался – себе дороже. Только попробуй проявить к этой мелюзге лишний интерес – тебя мигом превратят  в няньку, и оглянуться не успеешь… Ему еще повезло, что у него нет собственных младших братьев – то-то была бы морока, причем уже не в гостях, а дома!

Пока он гостил в замке Савиньяк, его иногда просили приглядеть за близнецами. Обычно они не требовали, чтобы их развлекали – потому что играли друг с другом, а развлечения отыскивали самостоятельно, на свою голову и другие части тела. Сегодня, к примеру, Росио повел их в конюшню, посмотреть на лошадей. И всё шло благополучно, пока он не отвлекся совсем на немножко – пошел угостить яблоком своего Корсара. Когда он спохватился, то братьев нигде не было видно. Росио помчался на поиски и еле-еле подоспел вовремя, чтобы вытащить обоих из стойла злющего молодого мориска, которого отец недавно подарил дяде Арно. Один из этих белобрысых балбесов как раз потянулся к коню, явно намереваясь схватить его за хвост, рвануть посильнее и посмотреть, что из этого получится.

- Если будете и дальше удирать без спросу и всюду совать свои носы, то придут страшные-престрашные… - Росио запнулся. Он знал, что в Талиге непослушных детей пугают морисками, но не понимал, почему – они же союзники и родственники, а сестрица Инес замужем за их нар-шадом, который всё равно что король… Он быстренько припомнил уроки по истории и землеописанию и нашелся:
- «Гуси» с севера и вас съедят! Обоих и навсегда, - добавил он на всякий случай самым свирепым голосом.
- Калльяла, - высказался близнец, ухваченный правой рукой – тот, который старался пинаться со стратегической точностью. Ухваченный левой жизнерадостно захихикал и прошепелявил что-то подозрительно напоминающее «квальдэто цэра».

Росио только горько вздохнул. Ну что ж, сам виноват. Предупреждала ведь тетя Арлетта – не ругаться при них плохими словами, они всё запоминают, а потом как скажут! Особенно Ли. Похоже, они все-таки отличаются: старший, Лионель – это который потише и позловреднее. Соответственно, Эмиль – это который смеется, когда тебе самому не до смеха, потому что ты слишком перепугался за этих несмышленых дуралеев…

Наподдать по заднице тянуло и тому, и другому. Но нельзя – они же маленькие, а он большой. И он за них отвечает.

- Хотю к лосадкам! – весело сообщил неунывающий Эмиль, дергая Росио за новые штаны руками, количество грязи на которых сделало бы честь любому конюху или землекопу.
- Гуси не стласные, - авторитетно заявил Лионель и извернулся так, что Росио едва его не уронил.

Очень захотелось ругнуться – всё равно близнецы уже слышали эти слова – но он смолчал, ради тети Арлетты. Неужели из этой мелкоты когда-нибудь, через много-много лет,  вырастет что-то путное?

- Вот как отдам вас Рамону, будете знать, - безнадежно посулил он в качестве последней угрозы. Близнецов этим не запугаешь – они уже имели дело со здоровенным сыном маркиза Альмейды и в два счета усвоили, что его не хватает даже на такую строгость, на какую способен Росио. В лучшем случае они будут ездить на нем верхом… в лучшем для Рамона.

*     *     *

Рамон рылся в куче веток, срезанных садовником – искал и откладывал подходящие, чтобы выстругать мачты для модели линеала, над которой трудился уже несколько дней. Он проводил внимательным взглядом сердитого и взъерошенного Росио, на ходу воспитывающего близнецов – мелкие опять что-то натворили, но ни пострадавшими, ни расстроенными не выглядят. Можно, конечно, избавить его от обузы, то есть от двух обуз – посадить их к себе на плечи и пробежаться с ними по парку; им это нравится, а Росио от них отдохнет… Нет уж. Пускай прочувствует на собственном опыте, что значит беспокоиться за доверенных тебе младших – ему полезно.

Не далее как вчера Рамон снял его с зарослей плюща, по которым тот вознамерился вскарабкаться в окно второго этажа, но застрял на полпути, не достав до подоконника; вдобавок окно было не только закрыто, но и заперто изнутри – в тех комнатах сейчас никто не жил. Разумеется, этот безобразник, с его вечным упрямством и задиранием носа, и не подумал позвать на помощь, предпочитая молча висеть на руках, вцепившись в плющ и не в силах двинуться ни вверх, ни вниз. Чтобы добраться до него, Рамону пришлось найти и приволочь самую длинную из садовых лестниц – веса их двоих эти заросли точно бы не выдержали.

Поблагодарить спасенный не соизволил.

Слава Астрапу, что у Росио есть еще два старших брата и он, когда вырастет, не станет моим соберано, приказы которого нужно беспрекословно выполнять – не придется подчиняться всему, что взбредет ему в голову.

Но сделать этому балбесу внушение с высоты своих двенадцати лет и немалого роста – это святое… когда они оба спустились на твердую землю и Рамон самолично убедился, что горе-верхолаз отделался исцарапанными ладонями и порванной одеждой, но ничуть не раскаивается в содеянном.

- Тебе что, мало деревьев?
- По деревьям я уже умею, а по плющу – нет. Я решил научиться.
- Это еще зачем?
- Я прочитал в книжке, которую позавчера нашел в библиотеке, что настоящий кавалер должен забираться в окно к прекрасной даме безо всякой лестницы. А дерева рядом может и не оказаться. Я лез так, как нарисовано в книжке – там есть картинка...

Поскольку Рамон уже давно развивал в себе силу воли и самообладание, необходимые любому адмиралу, то успешно удержался от вполне оправданной затрещины, хотя руки так и чесались; более того, он сумел и проглотить обидное «Да какой из тебя кавалер, мелочь ты сопливая».

- А если бы на картинке был человек с крыльями, который летает, как эврот, ты бы тоже сделал себе крылья и полетел?

Сказал – и запоздало прикусил язык. Ох, незачем подавать ему новые идеи… Росио ведь может попробовать, он такой… подумает, что раз он сын Повелителя Ветра… Надо посмотреть в библиотеке и, если попадутся какие-то опасные книги, спрятать их куда подальше от греха.

- Ты что, не видел, что окно заперто? Ты бы всё равно не смог его открыть.
- Смог бы, я поэтому его и выбрал. В книжках это делают ножом – просовывают его между створками и отодвигают щеколду. Я и нож с собой взял, чтобы научиться всему сразу.

Рамону даже сегодня тошно было вспоминать, как противно похолодело в животе, когда он представил, что Росио, цепляясь одной своей тощей детской ручонкой за побеги плюща в двух десятках бье от каменных плит двора, другой пытается что-то делать прямо у себя над головой огромным ножом, стянутым на кухне…

И, разумеется, стоило ему замолчать, как Росио перешел в контратаку – нападение всегда было его любимой тактикой.

- Ты же сам привязал веревку к верхушке самого высокого каштана в старой части парка и каждый день по ней лазаешь!

Нашел с чем сравнивать.

- Это совсем другое дело! Я ведь буду моряком, а пока у меня нет корабля, я должен тренироваться.

Росио сощурился. У него синие-пресиние глаза, совсем не такие, как у соберано Алваро.

- Если веревка оборвется и ты из-за этого свалишься и покалечишься, то никаким моряком не станешь.
- Там трава, и, если что, падать будет мягко.
- У нас в Алвасете есть слуга, который упал с крыши голубятни и сломал себе спину. Это случилось еще до того, как я родился, а он до сих пор не может ходить. И наша голубятня ниже, чем твой каштан. Веревка слишком тонкая, а ты большой и тяжелый.

Он что, боится за меня? Этого еще не хватало. Хотя ведь и правда бывают увечья, которые не вылечить…

- Если я раздобуду другую, крепкую и толстую, пойдешь со мной ее вешать?
- А ты мне дашь по ней влезть?
- Я тебя научу. Кстати, в окно к даме можно подняться и по веревке.

Пусть учится под моим присмотром, а не незнамо где и как.

После обеда они займутся новой веревкой, как он и обещал Росио. А пока что надо попросить у графини бечевки и ниток для снастей, белой материи на паруса, и немного алой – для флагов. Правильнее было бы изготовить для линеала талигойский флаг, но ему ни за что не удастся как следует нарисовать Победителя дракона на таком маленьком кусочке ткани. С золотой молнией проще. И кто знает, когда понадобится поднять райос – объявить кровную месть могут в любой миг и кому угодно. Со всей этой малышней, которая только и умеет, что вляпываться в неприятности, надо быть всегда готовым…
24.01.2011
Записан
Ничьим богам не служи, ничьей веры не оскорбляй.

Dama

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 4013
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7223
  • Мы возвратимся туда, где мы не были прежде.
    • Просмотр профиля
Re: Не забыть бы и не потерять
« Ответ #127 : 14 Янв., 2019, 08:19:46 »

           Эрэа Тэя

    РОНДЕЛЬ КАТАРИНЫ АРИГО-ОЛЛАР

Писать не ради красоты стиха,
А ради чувства, что острее шпаги:
Мой страх опасно доверять бумаге -
Она предаст, к моим мольбам глуха.

Во мне, увы, фамильной нет отваги,
Я не ребенок лишь для жениха...
Пишу не ради красоты стиха,
А ради чувства, что острее шпаги.

Над башнями цветные реют флаги,
Огнями звезд расцвечена река.
Назавтра свадьба. Ленты и меха
Рассвета ждут. Платок весь в пятнах влаги...
Пишу не ради красоты стиха...
26.01.2011

     * * *
Уже не рондель, а СОНЕТ, но пусть тут висит.
Дама та же. Самое начало регентства.
*почувствуйте разницу* (Автор)


Часы считают время перемен.
Мы на Изломе. Нам бывает трудно.
Но вслед за ночью наступает утро,
Собою возвещая день измен.

В Рассвет ушел державный сюзерен,
Что значит "дружба" - помню очень смутно.
Мне в одиночестве теперь почти уютно.
Власть - лишь мираж. И ничего взамен.

Я не прощу. А, впрочем все равно:
Судьба их всех достойно наказала.
Чего мне ждать - шарфа или кинжала?
А, может быть, отравлено вино?
2.03.2011

       * * *
Видимо, первые месяцы замужества. (Автор)

Вы говорите: - "Блёкла и тиха -
Заплаканная девочка в короне."
- "Она и год не усидит на троне."
- "Того гляди - умрет от сквозняка!"

Придворных од хвалебная строка
Привычно лжет. Она сердец не тронет.
Парча, шитье и черные шелка...
В них моя юность безнадежно тонет.

Шпионы кардинала смотрят вслед,
Читают письма, ловко вскрыв конверт,
Измену ищут в нюхательных солях.

Не пышных роз причудливый букет -
Молитвенник сжимаю я в ладонях:
"Молю, Создатель, сохрани от бед..."
6.04.2011

       * * *
     Видимо, после рождения первого ребенка. (Автор)

Привычно лгать в глаза былым друзьям.
Не замечать привычные насмешки.
Для вас пока - и ненадолго - пешка,
Покорная и в мыслях, и в страстях.

Как, пропустив невидимый изъян,
Впускают плесень дом сжирать без спешки,
Так ваши взгляды, шутки и усмешки
Меня сожгли. Не сразу, по частям.

Смеетесь? Смейтесь. Вам веселье впредь
Нечасто будет на пути встречаться.
Вот парадокс - святою притворяться,
Чтобы суметь закатной тварью быть.
Чтоб ловко подготовить чью-то смерть,
Молиться тоже надобно уметь.
19.04.2011
Записан
Ничьим богам не служи, ничьей веры не оскорбляй.

Akjhtywbz22

  • Флёр Сомсовна - папина дочка
  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1796
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 4097
  • Настоящий враг никогда тебя не покинет
    • Просмотр профиля
Re: Не забыть бы и не потерять
« Ответ #128 : 14 Янв., 2019, 12:07:41 »

Сюр. По следам Великого Бирисского Потопа ))
Автор: Кьянти
Название: Сюр
Жанр: General, humor, poetry
Размер: мини
Рейтинг: PG
Пейринг: РА/Неизвестный
Дисклаймер: На права не претендую. Материальной выгоды не извлекаю.
Саммари: По следам Великого Бирского Потопа ))
Предупреждения: юмор – черноват.

«Что такое "сюр", я понимаю просто, без излишеств - чувство нереальности происходящего, чувство, что этого не может быть, но это таки происходит. Но это еще не все, при этом необходим такой очень интересный и необходимый подтекст, своего рода привкус, оттенок, который бывает только в вине определенного урожая, за что его, это вино, и любят ценители - оттенок совершенной, несомненной реальности при совершенной нереальности самой сути происходящего».

(с) Ибикус Д.В.


Ночь.
Степь.
Костер.
Вокруг костра – несколько человек, судя по виду, крестьяне. Один из них крупными ломтями нарезает хлеб, другой помешивает ложкой в котелке, откуда доносится запах мясной похлебки. Все по очереди прикладываются к бутылке с вином и ведут довольно-таки оживленную беседу – вспоминают историю семисотлетней давности о невероятном затоплении долины Биры, о легендарном полководце и, разумеется, о том, «как этому чудовищу такое только в голову пришло».

1-й крестьянин

- Говорят, он как-то раз напился…

2-й крестьянин
(уточняет)

- В хлам.

3-й крестьянин
(хмыкает)

- В дрова.

1-й крестьянин
(не обращая внимания на смешки,
всё тем же «таинственным» голосом)

- …и сверзился с коня
Темной ночью…

4-й крестьянин закатывает глаза и временно отрывается от нарезания хлеба. Он слышал эту покрытую многовековой пылью страшилку уже не раз и имеет насчет неё собственное – не слишком лестное – мнение.

4-й крестьянин
(перебивает,
саркастично)

- Среди бела дня!
С лестницы в трактире. Оступился.

1-й крестьянин
(отмахивается от скептика)

- …отключился, и ему приснился

(делает страшные глаза)

Леворукий –  с кошками…


4-й крестьянин
(втыкает нож в землю,
язвительно)

- Брехня!
Он не навернулся – он подрался.
Он же в драке удержу не знал –
И, как говорится, доигрался…


2-й крестьянин

- Недооценил…


3-й крестьянин

- Перестарался…

4-й крестьянин
(продолжает)

-…он как раз очнуться собирался –
И ему приснился кардинал!

5-й крестьянин
(прекращает помешивать похлебку,
веско)

- Глупости. Ему приснился папа.

6-й крестьянин, совсем еще молоденький парнишка, в ужасе прикрывает рот ладонью.
6-й крестьянин

- Сам Алваро?!


2-й крестьянин
(педантично)

- Мертвый?

5-й крестьянин, толстяк с маслеными глазками, пробует похлебку, неторопливо облизывает ложку. Лицо его принимает отрешенное выражение – не то обдумывает ответ, не то оценивает вкусовые качества еды.

5-й крестьянин
(уклончиво)

- Как живой.
И сказал: «Ну, ты, сынок, растяпа!

(стучит себя ложкой по лбу)

Головой подумал бы хотя бы.
Что ж теперь ты – каждого сатрапа
Будешь вызывать на честный бой?»

(делает рукой, в которой держит ложку, замысловатый финт, весьма отдаленно напоминающий фехтовальное движение)

4-й крестьянин
(вклинивается)

- И тогда Сильвестр…

5-й крестьянин
(гнет своё)

- Нет, Алваро!

1-й крестьянин
(настойчиво)

- Полагаю, все-таки Чужой…

8-й крестьянин
(с усмешкой, примирительно)

- ПОлно… Для подобной сказки старой
Ангел с арфой или черт с гитарой –
Разницы, поверьте, нет большой.
В общем, кто-то снится…


1-й крестьянин
(подхватывает)

- … и смеется,
Плещется в глазах закатный свет:
«Слышал я, тебе всё удается,
Ничего врагам не остается:
Кто не погибает – тот сдается.
Молодец… Но мой тебе совет…

Голос его меняется – становится глубже, полнее, обретает новое звучание…
Пламя костра бесновато пляшет, поднимаясь все выше и выше, и вот уже нет ни котелка с похлебкой, ни рассказчика, ни его спутников… Есть бескрайняя стена полыхающего огня – то ли бушующий пожар, то ли багровый с искрами закат. Он не греет, и практически ничего не освещает.
На его фоне – двое. В одном из них легко узнать Первого маршала Талига. Другой с головы до пят закутан в угольно-черный плащ. Капюшон низко надвинут на лицо, и увидеть, что это за человек – и человек ли вообще – нет никакой возможности. Слышен только его голос: низкий, глубокий, богатый на полутона – и одновременно странный, пугающий, как будто неживой…

Неизвестный
(иронично)

- …Благородство, как чума, заразно.
Шпага, пистолет, старинный герб –
Понимаю: это всё прекрасно,
Но предпочитать порой опасно
Качество – количеству в ущерб.
Дюжину придурков на дуэли
Превратить нетрудно в решето.
Но, увы, врагов на самом деле,
Тех, что маски разные надели,
Не двенадцать, друг мой. И не сто.

(разводит руками, затянутыми в черные перчатки, и внезапный порыв ветра приносит из ниоткуда пыльный горячий запах варастийской степи – слышится возня, шорох, в окружающей собеседников темноте мелькают уродливые силуэты небезызвестных хищников, которые, разумеется, кишат)

Фехтовать ызарги не горазды,
Но зато  их – сонмы…

Маршал оглядывается, видит кишащее безобразие и хватается за эфес.

Неизвестный
(резко, не терпящим возражений тоном)

- Не глупи.
Поиграл с огнем, и хватит. Баста.
Шпагу в ножны.

Маршал нехотя подчиняется. В конце концов, ызарги, конечно, кишат на расстоянии пяти шагов, но ближе не подходят.

Неизвестный
(жестко)

- Пусть горит Вараста,
Полыхает ярко – для контраста.
Пусть другие жгут. А ты – топи.

В руках у Неизвестного появляется огромная, потрепанная книга, раскрытая на странице с иллюстрацией. Он протягивает фолиант Маршалу.

Неизвестный
(вкрадчиво)

Как гласят древнейшие анналы:
Лучший способ справиться с бедой…

Маршал с недоумением рассматривает рисунок, изображающий взбесившееся море и скорлупку корабля на пенном гребне волны. Волны лавиной накатываются на землю, погребая под собой всё живое.

Неизвестный заходит Маршалу за спину и из-за его плеча любуется картиной разрушения.

Маршал морщится. Кажется, он начинает понимать, о чем ведет речь его странный собеседник.

Неизвестный
(на ухо Маршалу,
доверительно)

- Мы ж с тобою – профессионалы,
Так что дело, в общем-то, за малым…

Неизвестный совсем рядом, за левым плечом, но, как Маршал ни напрягает слух, уловить его дыхание – не может. Он скашивает глаза влево, на край капюшона, борясь с желанием повернуть голову и заглянуть Неизвестному в лицо.
Страшно любопытно. И страшно, и любопытно одновременно.

Маршал
(осторожно,
не поворачивая головы)

- За волшебной Силой?

Неизвестный
(хмыкает)

- За водой.

Маршал еще раз бросает взгляд на рисунок в книге и на мгновение теряет контроль над лицом, не в силах скрыть отвращение и к жутковатому собеседнику и к его идее. Гримаса на секунду искажает красивые черты.

Неизвестный очевидно улавливает его настроение. Он обходит Маршала справа и делает несколько неторопливых шагов по направлению к стене пламени.

Неизвестный
(цинично)

Ну, зальешь на день-другой Кагету.
Ну, потонет кто-то. Что с того?
Я знавал вот парня одного –
Чтобы кой-кого призвать к ответу,
Тот шутник почти на год планету
Затопил…

Книга падает у Маршала из рук.

Маршал

- И что?!
продолжение под катом
Неизвестный
(будничным тоном)

- Да ничего…

(с тщательно скрываемой досадой в голосе)

Живы. Приспособились. Плодятся.
Той же милой ереси полны.
В те же лужи грязные садятся,
И, увы, не то, что не стыдятся,
Но по недалекости – гордятся
Тем, чего бы избегать должны…

Поворачивается к пламенеющему закату спиной и, подойдя чуть ближе, останавливается напротив Маршала.

Неизвестный
(в голосе снова – ирония и насмешка)

Будьте, Ваше маршальство, спокойны.
Пусть не дрогнет твердая рука,
Превращая в бойни эти войны –
Большинство ызаргов недостойны
И воды, не то, что уж клинка…

Делает еще шаг вперед и становится к Маршалу почти вплотную
(услужливо)

- Если нужно – я всегда на связи.

(аккуратно поправляет на собеседнике маршальскую перевязь и доверительно понижает голос)

-Ну, и в заключительной связи
Так скажу: у Вашей перевязи
Недоброжелателей – как грязи.
Вот Вы и топите их – в грязи.


Неизвестный придвигается ближе, Маршал невольно заглядывает под капюшон и видит, что там – черная пустота… Бестелесный издевательский голос и темнота, подобно взбесившимся волнам, накрывают его с головой…

В чем угодно, в принципе, топите:
В страхе, лжи, слезах… Да хоть в крови.
Под себя нелепый мир лепите…

Маршал пытается отбросить от себя страшного собеседника, но руки скользят по гладкой блестящей материи… Кажется, кто-то кричит…

- Монсеньор… Вы слышите?! Вы спите?

Маршал в отчаянном рывке пробивает темноту и обнаруживает себя сидящим на постели и что есть силы вцепившимся в ворот рубашки своего оруженосца, Ричарда Окделла.

Маршал

- Где он?!!

Окделл
(с ужасом вглядывается в искаженное лицо Маршала)

- Кто?..


Маршал
(понемногу приходит в себя,
чуть спокойнее)

- Закатный… визави.

Окделл
(испуганно частит)

- Монсеньор, Вы бредите? В п-палатке
Не было – клянусь Вам! – никого,
Кроме п-прехорошенькой алатки…

В палатку заглядывает прибежавший на шум Вейзель.


Вейзель

- Алва, успокойтесь…

(полуутвердительно-полувопросительно)

Все в порядке…

Маршал окончательно приходит в себя и, наконец, отпускает ворот рубашки насмерть перепуганного Окделла.

Маршал
(мрачно)

- Я бы не сказал… Но что с того?..

Вейзель явно хочет о чем-то спросить, но Маршал знаком дает ему понять, что не настроен на разговоры, и выпроваживает обоих из палатки.

Четыре часа утра.
Лагерь еще спит.
Из-под неплотно прикрытого полога тянет предрассветным холодом.
Изредка подает голос какая-то пичуга.
Догорает оставленная Окделлом  свеча.

Маршал прикрывает глаза и проводит ладонями от переносицы к вискам.

Маршал
(устало)

- Призраки Заката... Ну и ночка.

Хочется пить – он подходит к столу, наливает в бокал «Черную кровь»…

- Леворукий… Что же делать мне?..

И замирает, не пригубив вино – в бокале, на поверхности рубиново-черного напитка плавает отражение давешнего гостя из ночного кошмара.

Неизвестный
(глумливо)

- Что ты раскудахтался, как квочка?
Я ж тебе сказал: топи – и точка.

Маршал
(почему-то шепотом)

- Что топить?

Неизвестный
(хохочет)

- Сомнения. В вине.

Маршал до боли стискивает зубы и с размаху швыряет бокал в дальний темный угол палатки. Слышен звон разбитого стекла.
Маршал делает несколько шагов назад и обессилено садится на край постели. Закрывает глаза и проводит руками по лицу. А когда снова открывает, то видит, как возникший из темноты Неизвестный бесшумно шагает ему навстречу, в руках у него – абсолютно целый, хотя и пустой бокал.

Неизвестный
(пожимает плечами,
с толикой ехидства)

Что ж ты хочешь? Мир вокруг жестокий.
Люди в нем – завистливы и злы.
А тебе верны, сапфироокий, -

(ставит бокал на стол и разводит руками)

Ты прости за выбор неширокий –

(начинает перечислять, загибая пальцы)

Ветра своенравные потоки,
Кошки и…

(подавляет смешок)

… бакранские козлы.


Маршал молча смотрит, как Неизвестный берет бутылку и разливает вино в два бокала.

Неизвестный
(насмешливо)

Остальные пакостные рожи…

(укоризненно качает головой)

Что таким в подарок ни купи –
Предложи им что-то подороже,
Перепродадут тебя…


Маршал
(потерянно)

- Так что же?..

Маршал смотрит на Неизвестного невидящим взглядом, перед его мысленным взором проплывают лица людей – мужчины, женщины – ближайшее окружение… Губы беззвучно шевелятся.
Неизвестный внимательно разглядывает человека. Ему не обязательно слышать имена – он и так знает, о ком думает Первый Маршал.

Неизвестный
(утвердительно кивает головой,
с легкой нотой сожаления)

- Да, и он… И он… И эта – тоже…

Маршал закрывает глаза и опускает голову на руки.

Неизвестный
(проникновенно)

- Я же говорю тебе: топи…


В палатке повисает мертвая тишина.

Маршал сидит, уронив голову на руки.
Неизвестный сосредоточенно созерцает трепещущий огонек свечи, доживающий последние минуты.

Наконец, Неизвестный берет бокалы. Один подносит к капюшону, как бы принюхиваясь к легкому сладковато-горькому винному запаху, второй – протягивает Маршалу.

Неизвестный
(тихо,
в голосе – ни следа обычной злой иронии)

- Ну, что нос повесил, соберано?
Улыбнись –  Фортуну не гневи.

Маршал принимает бокал.
Неизвестный оглядывается на тонкую серую полоску у края неплотно прикрытого полога. Оказывается, уже светает.

Неизвестный
(со вздохом)

- Собирайся, впереди –  Дарама…

Голос звучит еще тише и… теплее.
Интонация меняется – что в ней кроется: участие, жалость, грусть?

Нам с тобой отчаиваться – рано.


Маршал поднимает голову и с вызовом смотрит в черный провал капюшона.

Маршал
(насмешливо-иронично)

- А меняться – поздно.


Неизвестный пару секунд вглядывается в лицо Маршала, а потом, весело расхохотавшись, салютует ему бокалом.

Неизвестный

- C’est la vie.
Записан
Блондинка -  это не цвет волос. Это алиби...
_____________

Звучит в ночи гитара соберано.
Струна звенит, а сердце замирает...